Время героев

(Продолжение)

– Встань сюда! – заорал он, указывая стволом автомата туда, куда должен встать его обидчик – боец с позывным “Боксер”. – Встань и смотри, сейчас я из тебя решето сделаю!

Не ожидавший такого поворота событий “Боксер”, опешил, огляделся по сторонам, видимо, ища оружие, но не найдя его поблизости, выпрямился.

– Ну что, выстрелишь? Ты хоть когда-нибудь стрелял в живого человека? Думаешь, это легко?

Его бесстрашие придало уверенности и Зарифу. В одно мгновение он оказался между “Боксером” и “Художником”.

– Убери автомат! – крикнул он. В его голосе прозвучала твердая решимость командира. – Убери и поставь на место!

– Нет! – Пьяный “Художник” и не собирался подчиняться. – Он должен ответить за свои слова! Да, я слабее “Боксера”! Да, я не боксер! Но я никому не позволю смеяться надо мной!

– Я сказал, убери автомат! – твердо повторил Зариф. – Я командир отделения! Выполняй приказ: убери автомат на место!

“Художник” не сдвинулся с места. Ствол его автомата почти упирался в грудь Зарифа. Сбить его с рук “Художника” ни вправо, ни влево не получится – вокруг стояли люди. А что, если этот пьяный нажмет на курок?

Зариф понял, что единственный способ отнять автомат – это направить его вверх. И следующую секунду он быстро схватил одной рукой ствол, направил его вверх, а другой резко потянул автомат на себя и вырвал его из рук “Художника”. Тот, конечно, не ожидал от Зарифа такого, но его палец, лежавший на курке, все же успел нажать – прогремел выстрел. Но он был не опасен для людей – пуля улетела высоко вверх и попала в и без того израненное дерево.

Приказав всем расходиться, Зариф с автоматом в руке вернулся на свое место. К ним уже бежали командир взвода и несколько солдат.

– Что за выстрел? Кто стрелял?

– Никто, товарищь командир взвода! – Зариф встал. – Это был случайный выстрел... Я просто собирался почистить автомат...

– Напишешь объяснительную, – сердито сказал командир, пристально глядя в глаза Зарифа. Ясно, что не поверил. – И чтоб такого больше не повторялось! Отбой! Всем спать, кроме караульных!

Как только лейтенант ушел, солдаты снова окружили Зарифа.

– Почему не сказал правду, “Лев”?

– Надо было рассказать все, как было на самом деле...

– Зачем прикрывать “Художника”?! Пусть отвечает за свой поступок...

– В дисбат его! Зачем нам такой псих...

– Сегодня ты его прикрыл, а завтра он на тебя оружие поднимет!..

– Тихо! – гневно крикнул вдруг “Лев”. – Тихо! Да, сегодня я прикрыл солдата своего отделения! В первый раз! Заметьте, в первый и последний раз! Но так будет не всегда! Запомните это! Сегодня я защитил “Художника” только потому, что это вы довели его до такого состояния! “Боксер” довел! Тут виновны все! Кто пил, кто начал драку – все! Придется ограничить пьяные вечеринки, вообще запретить алкоголь. С завтрашнего же дня! Иначе мы в пьяном угаре можем перестрелять друг друга. Потому что у всех в руках огнестрельное оружие. И от кого же мы будем защищаться – от врага, или от своего товарища, у которого поехала крыша? Понятно?! А теперь всем отбой! Спать!

Солдаты долго не могли успокоиться, тихо обсуждая сегодняшнее событие. Не шел сон и к Зарифу. Вспомнив свои слова о запрете распития спиртного в подразделении, он в памяти перебирал тех, кто любит закладывать за воротник, и тех, кто был равнодушен к выпивке. До недавнего времени он и сам был не прочь пропустить стаканчик-другой. Особенно в студенческие годы, когда после пару кружек пива, разбавленного более крепким напитком, они с друзьями отправлялись на поиски девушек. Но к концу учебы он вдруг понял, что начинает спиваться, и заставил себя остановиться. Особенно после того, как однажды утром проснулся в объятиях незнакомой девушки и не смог вспомнить, как это произошло...

Он, как обычно, лишь усмехнулся и уже забыл было об этом, но не дали этому случиться – та девушка разыскала его. “Я беременна”, – сказала она. “Но я, кажется, был не первым, кто с тобой переспал, но и не последним”, – хотел отшутиться Зариф, намекая на ее легкомысленное поведение. “Да, ты был не первым. Но ты был последним”, – на сдавалась девушка. – Давай поженимся. А через пару месяцев разведемся. Иначе родители и братья не пустят меня домой”...

Никаких теплых чувств к этой девушке у Зарифа, естественно, не было. Она для него была всего лишь очередной представительницей древнейшей профессии. Какие тут могут быть чувства... Поэтому Зариф отказался от ее предложения. 

Но девушка не собиралась отступать, она обратилась за помощью к своим братьям. А у тех разговор был коротким: “Если не женишься, посадим в тюрьму. За изнасилование”, – сказал один из них, держа Зарифа за воротник. “Ну вот еще – по судам таскаться? Ножик в животик – и все дела”, – добавил другой.

Зариф поверил их словам, потому что в их холодных глазах не было ни капли человечности. Пришлось согласиться на женитьбу.

Помолвка прошла тихо, без излишнего шума. Только маму было очень жаль, ведь она так мечтала о помощнице в доме – невестке. После помолвки Зариф не стал поднимать вопрос о переезде жить в деревню. “Поживем здесь какое-то время, а потом все равно разойдемся в разные стороны” – думал Зариф. Но, как это часто бывает, мы предполагаем, а Бог располагает.

Получив диплом, Зариф устроился на работу по специальности здесь же в городе. Сняли небольшую квартиру. И жена, уже заметно округлившаяся, сидела дома и только и делала, что до обеда спала, а после обеда коротала время за телефоном. Даже общих тем для разговора у них не было, поэтому почти не разговаривали. После нехитрого ужина, приготовленного женой, каждый отправлялся в свой угол и вес вечер проводил, уткнувшись в телефон...

Казалось, что так будет всегда. Пока не родился малыш. Сын Замир... В первое время Зариф старался не братб в руки этого плачущего комочка. Надо было уйти ещё до появления ребенка, раз не собирался жить с женой! Но в то время он ко всему был равнодушен: женился без любви, жил без любви. Но почему-то не уходил, не торопился искать отдельное жилье. Может быть потому, что здесь его к приходу с работы ждал, хоть и скромный, но горячий ужин, да и до работы было рукой подать.

Появление ребенка изменило их отношение. Жена стала более мягкой, но и капризной, придиралась к мужу по мелочам. Сын тоже постоянно плакал, и Зарифу, хотел он этого или нет, приходилось брать малыша на руки. И тот сразу замолкал – кроха, а уже умел отличать руки от коляски.

Так они прожили больше года. Когда в последнее время жена все чаще стала выражать недовольство по поводу нехватки денег, Зариф уехал на север. Три вахты успел поработать... Неизвестно, как долго еще продолжалось бы их совместное проживание без мечты, без взаимных чувств, если б не началась эта вот военная операция, и его по мобилизации не призвали на службу?

* * *

Айзиля оказалась женщиной не промах. В один прекрасный день она неожиданно появилась в городе Н., вызвав у Зарифа удивление и недоумение.

– Что случилось? Зачем приехали? – Зариф, ничего не понимая, переводил взгляд то на жену, то на стоявшую рядом ее подругу.

– Приехала, потому что нужен стал, – спокойно ответила Айзиля. – Уехал неизвестно на сколько. Когда вернешься? И вернешься ли вообще? А приехала я, чтобы с тобой расписаться. Мы узнавали, что участников СВО в ЗАГС-е регистрируют без очереди, без всяких препятствий. Я договорилась. Так что сегодня в 4 часа ты должен быть в ЗАГС-е.

– Зачем тебе это? Муж нужен стал? Или фамилию хочешь сменить?

– Нет! Ни сам, ни твоя фамилия мне не нужны! Но деньги твои должны приходить в семью! Сына растить нужно!

Отпросившись у командира и взяв в качестве свидетеля одного из односельчан, Зариф отправился в местный ЗАГС, где их ждали Айзиля с подругой. Действительно, расписали их быстро, без всяких формальностей. И Зариф вернулся в свой палаточный городок уже законным мужем. Однако никаких чувств это в его душе не вызвало. Ну и ладно, думал Зариф, раз государство платит обещанные мобилизованным деньги, пусть мои получает жена. Ей растить сына, одевать и кормить…

Права была Айзиля: когда еще он вернется домой, и вернется ли? Лежит вот на далекой украинской земле, в холодном, неприветливом лесу. И думает о сегодняшней пьяной выходке своих товарищей, о предстоящем завтра разговоре с ними по этому поводу. “Так дальше нельзя, – размышляет он. – Алкоголь надо запретить! Нужно обсудить этот вопрос со всеми и принять решение больше спиртное не покупать! Иначе все сопьемся! Завтра же надо серьезно поговорит об этом с мужиками! Но сначала командира надо будет предупредить о предстоящем разговоре – пусть думают, что это его инициатива. Зарифу не хотелось, чтобы товарищи считали его выскочкой. Потому что выскочек нигде не любят.

Разговор действительно получился более чем серьезным. Оказалось, что среди них многие вообще не пьют или пьют очень редко. Было решено, что отныне за продуктами будут ездить только непьющие. При этом покупка спиртного запрещается. Нарушители этого решения будут строго наказаны. Вплоть до отправки в дисбат! Повод для этого найдется.

Участники вчерашней потасовки, которая чуть было не закончилась трагедией, особенно “Боксер” и “Художник”, слушали это решение, понурив головы. И все же после собрания оба нашли в себе силы подойти к Зарифу и сказать ему спасибо.

“Я – профессиональный боксер, – рассказывал “Боксер”, сидя напротив Зарифа. – И ни при каких обстоятельствах я не имею права первым применять силу против человека, использовать свои навыки. Для нас, спортсменов, это табу. Но тогда я сорвался... Мне казалось, что в этой ситуации всё можно... Что всё сойдет с рук... Прости нас. Обещаю, больше такого не повторится. Если хочешь, я могу научить тебя и других некоторым боксерским приемам. Для самообороны, так сказать!”

“Художник” – стройный парень с красивым, словно у девушки, лицом. “Я с детства увлекался рисованием. Учился в художке, затем закончил худграф. Ничего, кроме кисточки, в руках не держал. И уж тем более мне никогда не приходило в голову, что однажды я возьму в руки оружие. Мне предрекали большое будущее... Ты прости меня, “Лев”! Из-за меня тебе пришлось солгать... Прикрывая меня, сам мог оказаться в беде. Этот урок я буду помнить всю жизнь. Спасибо тебе!”

Перевод с башкирского Фарита Муртаева.

Продолжение следует.