Детство, опаленное войной

Зима. Раннее утро. Время, когда еле – еле светлеет небо с востока. Лютый мороз. По еле заметной дороге сгорбившись бредут два мальчика,зябко кутаясь в одежонку. Одежда представляла собой рваные лохмотья, перетянутые на животе не менее рваной  бечевкой, полы одеяния, чтобы не распахивались от ветра, прикручены обрывками проволоки. На ногах валенки, к низу которых бечевками привязаны тоненькие дощечки, чтобы не отвалились подошвы.                                                                                                                           Вдалеке показалась деревня. Мальчики приободрились. Дойдя до деревни,  мальчики стучались в каждый дом, прося милостыню. В некоторых домах детям насыпали в торбы  сырой картошки, в некоторых в ладошки насыпали семечек подсолнуха, зерна пшеницы. А в одном доме детям дали несколько сухих корочек черного хлеба. Радости детей не было границ: будто солнышко выглянуло и посветило им в лицо. Усевшись в сугроб, мальчики стали медленно есть эти корочки хлеба, макая их в снег. И такое блаженство было на их лицах! До этого дня они не ели около двух дней. С новыми силами мальчики пошли по деревне. Не во всех домах давали детям милостыню: гнали их взашей: не всем было жалко побирушек. Мальчики так увлеклись и не заметили, как солнце склонилось к закату. Перепугались мальчики, заметались, не зная, что делать: идти уже поздно – не дойдут, настанет ночь. А в округе полно волков – загрызут.  Остаться здесь – замерзнут. И дети решили проситься на постой на одну ночь. Вновь дети побрели по деревне, просясь  переночевать. Никто не захотел пускать в дом маленьких оборванцев: грязные, рваная одежда, могут быть вши. Замерзшие, зареванные дети добрели до конца деревни. В отчаянии постучались в крайнюю избу. К большой радости детей, хозяин пожалел их и пустил их переночевать. Но не в дом, а в стайку к свиньям: хозяин бросил в угол охапку сена и указал детям. Мальчики сначала побаивались хрюкающей соседки, но усталость и переживания дня взяли свое: дети отогрелись и заснули. Утром хозяин разбудил детей и выпустил их. В руки детям хозяин всучил небольшой сверток с теплой вареной картошкой. Обрадованные мальчики  горячо поблагодарили доброго хозяина и пошли  по дороге к дому. Шли и ели с удовольствием гостинец  хозяина и строили планы, как придут домой и будут печь добытую с трудом картошку.

Это был не первый поход детей по соседним деревням: слишком голодно было дома, а одного мачеха не кормила. В один из таких походов мальчикам встретился директор местного детдома и председатель сельского совета. Это была судьбоносная встреча для них. Дети были определены в местный детский дом. Хотя не всегда ели досыта в детдоме, но все же дети спали в чистой постели, одевались не в лохмотья, есть крыша над головой.  Почти у всех детей были матери, родственники, а у моего отца не было никого, кроме старших сестер. Мать у него умерла, когда ему было 3 месяца от роду, отец пропал на фронте. А мачеха не взлюбила пасынка и била смертным боем за любую провинность и шалость, не давала есть. Хотя в семье было трое младших детей: сын  и две дочери. Они были родными по отцу.

Летом детей детского дома вывезли в летний лагерь: построили шалаши, где дети спали, небольшую кухню, где готовили пищу. Дети играли, купались, ходили на экскурсии с воспитателями, собирали ягоды. По окончании лагеря всех детей забрали по домам и только моего отца никто не забрал. В отчаянии мальчик забрался в шалаш и целый день проплакал. Плакал, катаясь по земле, плакал отчаянно, проклиная судьбу за свою боль, за свое сиротство. Воспитатели поступили мудро: не мешали ему, не утешали, дали выплакаться и успокоиться. С тех самых пор он никогда не плакал,  даже, когда было плохо, больно – терпел, сцепив зубы. Отец рассказывал, что дал тогда себе слово, что если у него будет своя семья, никогда ничем не обидит семью, детей, не оставит их, не бросит. Верный своему слову, отец никогда не обижал нас, даже словом. Всегда был мудрым советчиком, другом, даже сообщником, отпуская нас тайком на танцы без разрешения мамы.

Жизнь его не была легкой. После детского дома в деревне Абдулкаримово, мальчика направили в детский дом в селе Юлдыбаево. До 9 класса он учился в школе села Юлдыбаево. Тяжелые послевоенные годы. Не всегда хватало еды, одежды, постельного белья. Не хватало учебников: один учебник на троих или четверых учеников. Жили по закону джунглей: выживает сильнейший. Постепенно жизнь налаживалась: появились друзья, вместе учились, занимались спортом, летом на каникулах косили сено для детдомовской живности – лошадей и коровы, заготавливали дрова. Папа рассказывал, что он всегда старался быть на транспорте:  летом возил сено на лошади, дрова, зимой  –  воду из проруби на реке. Потому что возчикам полагалась дополнительная пайка. Выросшие дети устраивали по субботам пляски, пели. Играли в школьном театре. В одном из спектаклей он очень образно и похоже сыграл роль старика Абсатая. Всем понравилось и отцу дали прозвище Абсатай. Потом, уже во взрослой жизни, на встречах его так и называли.

. В старших классах его отправили в школу – интернат №1, теперь это гимназия имени Рами Гарипова. По завершении учебы в школе, он поступил в лесхоз-техникум. Поскольку помочь ему материально было некому, отец всегда подрабатывал, чтобы одеться, купить учебные принадлежности. По окончании учебы в лесхоз- техникуме по распределению был отправлен на работу  в далекий Салаватский район. Оттуда  был призван служить в армию. Служил отец в десантных войсках. Был в числе тех, кто испытывал нововведение тех лет – катапульту. За годы службы совершил много прыжков с парашютом. Имел много знаков отличия. По возвращении со службы в армии стал работать в родном Баймакском районе. Как грамотный специалист работал директором завода №1 в деревне Бетеря, главным специалистом в Баймакском лесхозе, а последние почти 30 лет работал лесничим в Юлдыбаевском лесничестве.

Лес был родной стихией  для отца. Он любил лес, хорошо знал его. Отец всегда говорил, что у леса есть душа,  и не надо осквернять душу леса: загрязнять лес, вырубать, убивать животных. Отец говорил: срубил дерево – посади десять, взрослым деревом станет лишь один из саженцев. Даже отдыхать никуда не ездил в отпуск: любил посидеть с удочкой на берегу реки или пруда. Отец считал, что важен сам процесс ловли рыбы, а не количество выловленной рыбы. Иногда просидев весь день у реки, приезжал домой без единой рыбешки и отвечал на вопрос – где улов, что рыба в реке или пруду. Всегда говорил, что лес – это живой организм, и любое вмешательство в жизнь леса может быть катастрофичным для людей. Отец относился к лесу  с большим трепетом, наверное, потому, что лес кормил людей в голодные военные и послевоенные годы, согревал. На месте вырубок всегда высаживались молодые саженцы. Благодаря его стараниям питомник лесничества поставлял саженцы сосны, березы во многие районы республики. Потом стали выращивать саженцы не только сосны и березы, но и других более редких деревьев.

 О лесе мог говорить часами: иногда восторженно, иногда с печалью. Вечерами весной и в начале лета мог часами слушать пение соловья. Весной всегда знал, когда какая птица прилетела. Более 30 лет вел фенологический дневник. Имея пытливый аналитический ум, сопоставляя факты, отец очень точно мог сказать какой будет предстоящая зима или будущее лето. Дома всегда было много книг и выписываемой периодической литературы. Многие выписываемые издания были о природе: «Лесное хозяйство», «Природа», «Природа и человек», «Охота и охотничье хозяйство», «Юный натуралист».  Вплоть до детских журналов, таких как «Мурзилка» и «Веселые картинки», все подшивалось. Все издания прочитывались и подшивались.Многочисленные газеты тоже подшивались.  Все подшивки, разложенные по годам,  до сих пор хранятся в доме.

Помня о своем обездоленном детстве, лишенный любви,  нас отец  любил безумно. Любил и гордился. Всем своим детям постарался дать достойное образование. Мы выросли в атмосфере любви  и полного дружелюбия в семье. Отец был главным авторитетом в семье – это заслуга мамы, в тоже время и другом, и единомышленником. К нему мы обращались со своими проблемами, быть может таким образом отец оберегал маму от всяких проблем. Даже  делились с ним тем, кто провожал нас домой с танцев, потому что отец всегда ждал нас: вскипятит самовар, ставит на стол вкусняшки и ждет нас с танцев. Попьет с нами чай, узнает все новости и идет спать. Мы никогда не видели ругающихся  при нас родителей. Родители всегда беседовали, обсуждали семейные дела, вспоминали свои юные и молодые годы, рассказывали нам о своем детстве. Мама и папа всегда шутили. Всякие домашние работы во дворе, огороде  выполнялись всей семьей.

Сколько себя помню: у нас в доме всегда было много людей. Родственники часто подолгу гостили у нас. Бабушка Райхан могла месяцами жить у нас. Папа никогда не был против. К папе часто по работе приезжали люди, всех отец приводил на обед домой, потому что знал: в доме всегда свежий хлеб, вареное мясо, суп, выпечка, свежая сметана и свежее масло.  Сейчас я пришла к такому выводу, что отец был очень счастлив в семье и хотел всем показать это свое сокровенное счастье. Отец любил повторять : мое главное достижение в этой жизни – это моя жена и мои дети.

Его нет с нами уже 20 лет. Но он всегда с нами. Чтобы я не делала в жизни, я всегда думаю о том, как бы на это отреагировал папа, чтобы он сказал. И это абсолютно во всем. За несколько месяцев до смерти папа сказал мне: чтобы не случилось со мной – не бросай маму, помогай ей во всем, береги. Сейчас только до моего сознания  доходят эти слова: он очень любил свою жену и даже после своей смерти не хотел, чтобы она терпела невзгоды и страдала. Говорить и писать о моем отце можно очень много: настолько многогранной была его личность. Но скажу только одно: мир мой осиротел без него, без моего дорогого отца.

Папа никогда не умирает,

Просто рядом быть перестает…

Иногда  пытаюсь я представить…

Будто просто далеко живет…

Там, где папа – писем больше нет…

Папа никогда не умирает,

Просто рядом быть перестает…

Ангелом тебя сопровождает,

А любовь его всегда живет!

Помяните  его добрым словом все те, кто знал моего отца, кто его помнит.

Зульфия Махмутова.