Бросок на юг ...

Пока  родня,  перебивая друг друга что-то говорила друг другу, не слыша и не  понимая слов собственных и чужих – так в таких ситуациях всегда так бывает! – я, статусом зятя спасённый от чужих и чуждых эмоций и чувств, разглядывал неказистое жилище дяди: двор со старой виноградной лозой, протянувшей свои лианы даже на конёк крыши … за плетёным забором огород с грядками чего-то … небольшой сад  с кустарниками и молодыми и уже состоявшимися  деревьями… увидел и железную бочку на высоких столбах-ходулях за плотным забором, сбитом из ящичных дощечек … У бочки был срезан верх… там же, набоковине среза, крюком был прицеплен резиновый шланг…

  – Так это летний душ…  в Зилаире во дворе своего дома я такой же поставил… только ни разу не помылся… вода никак не нагревалась под холодным северным солнцем! А здесь-то, небось, не вода, а вар! При таком солнце! Вот бы суметь хоть немного ополоснуться… а то от пыли и грязи и пота всё тело зудит! – распалялся я.

    Дядя Лёня легко и быстро отозвался на моё скромное пожелание:

  – Давай, давай мойся… там и мыло лежит и мочалка, и полотенце висит…

     И заботливо предупредил:

– Только будь осторожным – не обварись… за день вода нагревается не хуже кипятка!

     Вот ведь как неравномерно жизнь наша устроена: проводим дни свои и года на одной планете, а милость имеем от природы совсем неодинаковую: кому всё –и ягоды-фрукты и арбузы-дыни… а кому совсем ничего… даже теплой воды для помывки от бога не получить!

     Так или не так говорил я в те минуты себе… может совсем ничего не говорил, чётко не помню… тем более, что стоял уже под жидкими струями горячего, но, к счастью, не обжигающего душа…

  …После душа,  гости, чистые и умиротворённые, сидели во дворе с дядей Лёней  и дочкой его Ниной, нашей с Люсей ровесницей, жившей в замужестве отдельно  от родителей… зашедшей проведать стариков и нарвавшейся на неожиданных  гостей – дорогих ей… не дорогих, уж не знаю, а может и не помню что и как… Говорили вроде бы обо всем и ни о чём … так всегда бывает при встречах  друзей  и родни с большим разрывом во времени… так бывает  всегда перед неминуемо-ожидаемым угощением… если хозяйка копуша: давно пора за стол  садиться, а у  неё то-то ещё не готово… то это… а настрой на праздник уже сформировался и жжёт в нетерпении души терпящего муки ожидания народа! Тётя Мотя была из разряда таких хозяек, к которой гостей за версту допускать нельзя … жалея нервы этих самых гостей!

    Так и иначе, но приглашение садиться за стол всё-таки прозвучало… Сидели долго, до темноты и больших звёзд на далёком небе… пили самодельное вино, ели помидоры, огурцы… лук, вырванный прямо из грядки с крупными сочными и почему-то сладкими головками…  какие-то салаты с привкусом ненашей кухни… (привычного нам сала не было… не было и любимой русским народом яичницы–глазуньи…), говорили, смеялись своим и чужим шуткам… эпизодам из истории только что закончившегося путешествия… Настроение народа было таким, что я закрутился: нет ли у кого из соседей баяна? … Баяна, по словам дяди, не было, да и не могло быть – не узбеков инструмент этот…  у них в почете дудары, длинные трубки с набалдашниками на конце… на дударах нашу «Белым снегом» не сыграешь… не воспроизведешь… его коренная способность – издавать резкие завывания-крики… похожие на ишачьи вопли… Пришлось смириться с такой особенностью братского узбеко-таджикского народа! Кстати, когда-то единого и не разделённого ни горами, ни границами. Пусть и условными…  Да им и делить-то, собственно говоря, не чего: единая религия близко-близкий по звучанию и содержани язык… практически единая формой и содержанием культура, одна на всех история с её мечетями и мавзолеями… её выдающимися учеными-улемами… единый стиль жизни — и досоветской и советской и даже постсоветской. Но всё изменилось после падения Союза… изменилось в плане политическом… в бытовом и межличностном долго сохранялась набранная ещё при коммунистах инерция на поддержание таджико-узбекского братства и таджико-узбекской, как всем  казалось, нерушимой  дружбы… Вожди, политики уже как бы суверенных государств Узбекистана и Таджикистана, утверждаясь в желанном статусе суверенно-независимо-самостоятельных, ничего иного – в смысле умного – не  придумали, как принялись строить козни друг другу, взялись стравливать народы на основе мелких и выдуманных поводов … ситуация сваливалась даже в вооруженные столкновения, пусть и мелкие пока. В поганом деле поиска в соседях врагов первенствовал Узбекистан, как более сильный… Положение смягчилось с созданием в Таджикистане российской военной базы. Узбеки заметно притихли… Смотрю на историю совместной жизни узбеков и таджиков… на их сегодняшнюю враждебность меж собой и с прискорбием отмечаю абсолютную схожесть тамошней ситуации с тем, что творится ныне между русскими и украинцами… тоже когда-то единым народом!

  … Пробыли мы в гостях у дяди и тёти где-то неделю… а вернее, шесть дней. Побывали по очереди у Игоря, Николая и Ирины – родных детей Моти (Мотри, как говорили когда-то в Ново-Троицке… в наших Смоляках!) и неродных, приёмных для дяди Лёни… Но отношение к нам пасынков дяди было не менее, как родственным – тёплым и внимательным. Жили они в Курган-Тюбе.

Игорь работал на стройке мастером… ставил дома для горожан, был достаточно знаковой фигурой – депутатом Верховного Совета Таджикской ССР, членом республиканского комитета партии… Чем занимались Николай и Ирина уже не помню… (все они бесследно исчезли – сгорели в пламени гражданской войны 1992-96 годов, к которой не имели никакого отношения… не их была война та… но русских с удовольствием грабили и убивали обе противоборствующие стороны — и «юрчики» – наследники коммунистов и «вовчики» – сторонники исламистов). Бродили по магазинам, удивляясь изобилию и разнообразию товаров… что-то  покупали в качестве подарков оставшимся в Зилаире дочкам и иной родне,  принявшей на свои плечи пригляд за нашей  квартирой и двором при ней… например, несколько бутылок вина разных видов и сортов местного  производства… никогда не виданных нами  ранее… Понятно и без объяснения  причин: пробовали плов, чебуреки, шашлыки, которые прямо на улицах  готовили-жарили на вонючем хлопковом масле крепкие молодцы в грязных  халатах… шашлыки почему-то формировались из прокрученной на мясорубке  баранины… такую еду я видел впервые… При похождениях этих я заметил одну странность: встречные и поперечные в большинстве своём оглядывались на меня. Провожая даже взглядами… Сначала никак не понимал такого интереса к себе.  Потом догадался что к чему и как: все вокруг были уже черными в крутой загорелости своей, а я, пребывая в сетчатой майке, являл из себя совершенную дикость – белый как облупленное яйцо… Но при том, часть правой руки – от кисти до предплечья – была густо-коричневой... словно измазанной солидолом! На эту несуразность обратил внимание и дядя Лёня, которому я доходчиво объяснил сей феномен: шесть полнокровных дней пребывал в салоне «Запорожца» с выставленным наружу, на солнце, локтём… Так локоть и почернел… так стал представляться на моём теле неким чужеродным началом… словно бы от негра африканского отрезанным и чистокровному белому славянину пришитым! Дяде объяснил… дядя всё понял и принял, но всем иным проходящим на улице и по улице как ситуацию просветить и в ситуации сложившейся объясниться! Не вывешивать же плакат на груди и спине со слова: успокойся народ… никакого издевательства над человеческой природой здесь нет и совсем оно не присутствует… а искажение образа моего сложилось вот как и вот почему!

    Тогда же и там же – в одном из кафе Курган-Тюбе – произошла забавная сценка: дабы не осложнять жизнь родне излишними заботами о пропитании гостей, мы старались отобедать или отужинать где-то на стороне… И на этот раз заглянули в маленькую кафешку, спрятавшуюся от солнца в тени широколистных платанов… Заказали манты – сугубо азиатское блюдо… официант принёс на наш   столик тарелки с горячими изделиями восточной кухни. Тёща первой приступила к трапезе… Поковыряв, поковыряв вилкой своё блюдо – отодвинула тарелку с едой в сторону:

  – Что тут есть-то: один лук! – возмущенно попеняла она стоявшему рядом состоликом официанту. Тот в свою очередь тоже возмутился:

  – Как один лук?  Много лук!

Продолжение следует.