Мокли, мерзли, голодали, а жизнь любить не перестали

Живых свидетелей и участников тех трагических событий остается всё меньше и меньше, поэтому их рассказы и свидетельства о том, как жилось и работалось в тылу,  сегодня приобретают особый смысл и ценность.

Моей собеседнице, Зинаиде Васильевне Сунякиной, (на снимке слева) к началу войны едва исполнилось 11 лет. Семья её родителей проживала тогда в д. Сосновка. И даже дети такого возраста с ранней весны и до поздней осени трудились на разных работах, а зимой  немного учились в школе.

Главной бедой, особенно для детей, был голод.

 – На обмолоте хлеба работали днем и ночью, – вспоминает Зинаида Васильевна. – Для тех, кто в ночь приходил работать, варили ужин и кормили. А нам было лет по 13, а кому и меньше. Есть-то охота. Пойдем в ночь работать, покушаем маленько.  Поработаем – спать охота… Начинаем прятаться в солому.  А молотилка-то работает… Начинают нас искать по соломе. Найдут, выкинут за шиворот, – айда, работайте. Вот такие у нас  детские воспоминания, – говорит, улыбаясь, моя собеседница.

– Дома тоже еды почти не было, – продолжает тётя Зина. – Траву ели всякую. Лепешки пекли из травы. Трава от запекания высохнет. Клали  эту лепешку в молоко. Молока тоже было мало. Нас вот в одном доме в войну было восемь человек.  Положишь эту лепешку в молоко… молоко зеленое, но ели.

Потом стали хвалить репьи (лопух). Кто-то сказал, что если его корни пожарить – будет почти как картошка. Мы накопали их, нажарили, и стало нам плохо, ели отходили…  Другую разную траву собирали и ели…

И после войны тоже ещё тяжело было – работали от темна до темна. А с каждого двора платили продналог, сдавали всё: мясо масло, яйца, шерсть.  А сейчас жизнь лёгкая, только бы жить, да года ушли…

Сегодня их называют «Дети войны». Они рано повзрослели, слишком рано познали все трудности жизни. Но не  очерствели, не растеряли душевной теплоты, в большинстве своем остались добрыми к людям и любящими жизнь.

– Детства мы не видели и не знали. И думали, что так и надо. Работали – где под силу, а где и не под силу. И дружные все были, – говорит Зинаида Васильевна.

– Зимой из школы придем – надо дрова пилить. Заранее тогда на зиму никто дрова не готовил. Выйдем с сестрой (Ещё одна сестра была по-старше) напилим. Папы уже не было. Мама выйдет, расколет. Дед ещё с нами жил и он помогал. Тогда только топить. А тут и есть охота и спать…

И ходить не в чем было. Ходили в лаптях. Молодые теперь, наверное, и не знают, что это такое. Из лыка плетёные. На ногу наматывали, как портянку, у кого что было, надевали этот лапоть. Он был с длинными завязками, почти до коленей, на них и держался. Зимой ещё, можно сказать, было хорошо, если подмотка была нормальная. А вот когда снег начинал таять, идешь  – с одной стороны в лапоть затекает вода, с другой вытекает.

Но вот хоть и мокли, и мерзли, и голодали, а довелось дожить до этих лет. Нас теперь в Зилаире-то, таких, кому больше 90 лет, совсем мало…

Да, их действительно осталось совсем мало. И наше внимание для них очень дорого.

При нашем с Зинаидой Васильевной разговоре присутствовала её младшая сестра Александра Васильевна (на снимке справа).  Ей скоро исполнится 90 лет. Но они ещё не теряют интереса к жизни. Зная меня с мальчишеских лет (тогда в Зилаире почти все друг друга знали), обо всём расспросили, пожелали успехов.  И, надо признать, что эти пожелания от людей, испытавших такое, что нам и во сне не приснится, мне очень дороги…

Фото автора.