Поездка в город

Продолжение.

Пока родитель страдал от неразрешённых ещё проблем социалистического мироздания, группа дошагала до дверей тира и нырнула во внутренние пределы культурно-спортивного учреждения…    

      А там толпились мужики и ребятня… числом небольшим, но вполне достаточным, чтобы плотно заполнить всё пространство перед длинным узким столом, на котором лежали тонкие стволами ружья-воздушки… какие-то коробки… стопки листков бумаги… Верхние листы были разрисованы кругами с цифрами в середине каждого круга. «Мишени!» – догадался я. В стрелковом деле я уже что-то понимал… почти в каждом  мяткисинском доме на стене висела малокалиберная винтовка ТОЗ-16… а наиболее авторитетные граждане великого Советского Союза мосальского и смоляцкого  происхождения имели и куда совершенное  оружие – семизарядные карабины ТОЗ-17… Ну, а всякие недотёпы типа Сеньки Андрюшина обходились длинноствольным ружьем спортивного калибра ТОЗ-8… И не мудрено, что при таком количестве оружия в деревне велась чуть ли не круглосуточная пальба… по всему, до чего дотягивался глаз стрелка… кроме, понятно, живых людей… домашней скотины и домашней птицы… Стреляли и по мишеням, которые привозили из Зилаира…  их там продавали в культмаге… как и патроны к винтовкам, как и сами винтовки…

     Папа втиснулся в ряд посетителей, плотно стоявших перед столом и высоким худым мужиком за столом… в глубине за спиной мужика на освещённой электрической лампочкой стене висели всякие как бы игрушки: фигурки разноцветных петушков… зайцев… и ещё чего-то там, что я не мог досконально разглядеть – мешали не менее меня любопытные граждане. Но более высокие, чем я ростом, и с куда более широкими   плечами…

    Папа о чём-то поговорил с работником тира… подал ему сколько-то рублей… взял в руки духовое ружьё… мужик высыпал на стол перед родителем какое-то число пулек … маленьких свицовых комочков с тонкими чёрными волосяными хвостиками, для обеспечения точности стрельбы, как потом мне разъяснял родитель… Василий Егорович  был хорошим стрелком и на фронте, и в мирной жизни – малокалиберку свою редко когда из рук выпускал… без неё  в лес  -- ни шагу…а из леса  чуть ли  круглый год нёс в дом добычу—мелких ростом   рябчиков,   сизых красавцев тетеревов ( петухов, по-мяткисински!)…краснобровых   глухарей…серых и тихоньких тетёрок- глухарок… По зиме добычей отца были зайцы, лисы…доставалось от нашего родителя и санитарам леса волкам! В выдающихся способностях папы в стрелковом деле   тут же убедились и зрители, но в особенном    заведующий тиром…ведь согласно правилам свинцовые пульки, толкаемые из ствола   духового ружья силой сжатого воздуха, либо   отбирали    из кассы тира   рубли…  либо приносили   их в бюджет конторы по развлечениям – ведь трата воздуха и припасов   велась не абы как, но на интерес…на деньги… Каждое попадание папы по выбранной в качестве мишени фигурке оплачивалось некой рублёвой массой в виде премии за меткость… промах наказывался такими же в размере   и теми же ценностью деньгами…

   Василий  Егорович  с весёлым видом под одобрительными взглядами  и поощряющими на  подвиг  восклицаниями  толпы  разламывал  ружьё … вставлял  в отверствие  ствола пульку… захлопывал ствол, внутренним  поршнем загоняя  и сжимая воздух в боевой камере и буквально навскидку,  как бы не целясь даже, стрелял… Мишень в виде некой фигуры начинала крутиться туда-сюда… свидетельствуя об удаче стрелка  и поражении  заведующего тиром, всё более и более мрачневшего… при всё более и более впадающем в   веселье народе…

     Рассчитавшись за явленную миру меткость изрядным комком рублей, служитель заведения отобрал у отца инструмент и развлечения и заработка:

  – Хватит с тебя, пусть и другие постреляют!

     Разгорячённый родитель вознамерился было вступить с работником тира в перепалку, но дядя Коля не дал возбудиться скандалу… потянул распалившегося праведным гневом   товарища своего за рукав:

  – Пошли… пошли отсюда… Он ведь не один здесь… а целая шайка… порежут финками… Такое часто бывает! Гдеденьги – там и бандиты…!

      Папа не мог так просто сдаться… безропотно покинуть поле боя, тринадцать лет мирной жизни не полностью вытравили в нём фронтовой дух:

  – Я завтра ещё раз приду – без штанов оставлю!

  – Приходи… приходи… – злобно отозвался работник тира…

      На другой день после обеда с хорошей выпивкой папа вознамерился реализовать своё неотъемлемое право выполнить сделанное обещание ещё раз посетить тир и наказать на большие деньги эту гадскую контору… Пошел, не смотря на все уговоры дяди Коли не делать такого рискованного дела:

  – Вася, не дури… не надо тебе туда ходить… разденут… последние штаны с тебя же снимут… там же одни уркаганы крутятся… А мне же на работу надо… поддержать, как вчера, не смогу…

     Но папа был не из тех, кто бросал слова на ветер… пересчитал остатки заработанных денег – немалая часть стрелкового дохода ещё вчера была потрачена на пиво и водку –  зашагал улицей в сторону тира…

     Я, как благоразумный человек, остался дома… хотя встать с родителем плечо о плечо в наметившейся стычке с городскими бандитами так хотелось… так хотелось…

    Через час, не более, снайпер Каплин вернулся из своего боевого похода и с явными следами недавнего жаркого сражения – в виде отованного рукава пиджака… разбитой в кровь губы и крупным синяком под метким глазом…

  – Хотели ограбить… деньги, что вчера взял, верни, говорят… Это как…  это что за порядки здесь у вас? – обращал свой благородны гнев и взор к тёте Нине гость. – Ну и пришлось показать этой мелкой шушаре где черти ночуют!

       А мне невольно подумалось: вот папа какой – городским жуликам показал где черти ночуют… а от сына старшего своего из всего делает тайну! А ведь тоже интересно знать, где кто из нечести ночи проводит!

      …Домой мы возвращались на новеньком ГАЗ-51 областной межколхозной строительной организации, чьи рабочие заготовляли сосну в зилаирских лесах…  Кузов грузовика был загружен бочками с бензином, соляркой, канистрами с дизельным маслом, автолом. И множеством разных других необходимых для успешной работы вещей – запасными частями к мотопилам, тракторам, тюками с рабочей одеждой… топорами, лопатами, разной толщины стальными тросами, ящиками с гвоздями и иным имуществом производственного назначения… Полубочка, прикрытая сверху куском брезента, была  заполнена  крупными и мелкими кусками какого-то вещества, исходящего резким  и терпким запахом… карбидом кальция, как сказал мне потом шофер, усатый  кривоногий мужичок… из этого карбида с участием обыкновенной воды получают, мол, особый газ… который применяют для целей резки и сварки железа… Хотя и мало что я понял из слов шофера, но расспросов дальнейших не производил, опасаясь быть обматерённым за настырность свою…

      Папа уселся в кабину, я же наотрез отказался пребывать долгие часы дороги во враждебной моей натуре атмосфере, создаваемой работающим двигателем… И остался в кузове… Соорудив себе место из тюков со спецодеждой, с удовольствием обозревал придорожные и далёкие от дороги картины мира, блаженствуя под струями тёплого воздуха, возбуждаемого неспешным ходом грузовика… Где-то возле Саракташа с копён мы накидали в кузов сена, пахнувшего удивительным духом  степи... с его ароматом,  рождаемым дорожной пылью, полынью и чем-то иным,  ещё не познанным  мною … Так  в самых что ни есть  комфортных условиях я приближался к родному дому, родной  Мяткисе, по которым за четыре дня поездки уже изрядно соскучился…

     В Асташ мы прибыли уже глубоко под  вечер… Но папа решил все-таки наведать  сноху своей жены – Серафиму и сына её  Шурку… Родня отнеслась к визиту и визитёрам со всем уважением и со всей ответственностью – под навесом был быстро собран стол… с двумя бутылками водки, миской со свежими огурцами-помидорами…тарелкой с ломтями  чёрного хлеба, сковородой с яичницей-глазуньей на свином сале, блюдцем с ломтями этого же сала… не свежего, понятно, … где его свежее-то в середине августа взять! – а  сильно постаревшего – сухость и желтизна о том свидетельствовали… пучком свежее сорванных перьев лука – со всем тем, чем в те годы встречали дорогих гостей в русских деревнях нашего  края.

Фото Ангелины Гусевой.