Поездка в город

Продолжение

…Дорог в оренбургскую сторону от Мяткиси было две.  Одна шла через Зилаир и далее пробиралась Семиколенкой через Кугарчи…Тазларово до Исянгулово… Второй путь к столице степного края проходил через Покровку… через Чуюнчи-Чупаново… на Асташ и Бикбау… И опять же и этот путь упирался в то же Исянгулово. Первая дорога шла как бы в объезд, и была на полста километров длиннее второй, которая вилась через сырты. По горам и присуренским долам…  Её особенностью был спуск с плоскогорья в долину реки Сурень перед маленькой деревушкой Асташ, разместившейся у самого подошвы горного хребта… Кстати, в Асташе несколько лет жила сноха деда Василия Селивёрствовича –жена умершего перед войной сына его Кости… жила с сыном Шуркой (впоследствии женившимся на девке тоже с именем Шура! Года через два или три я провёл несколько дней в гостях у тётки Серафимы… её сына и её снохи – молоденькой – года на три   старше меня! – и отчаянно смешливой. Ей было весело и смешно везде и всегда, звонкие бубенчики её голоса как бы и не смолками, невольно наполняя радостью души окружающих. Так вот в ту поездку к родне я чуть было ни утонул в одном из омутов Суреня... когда мы с братом и снохой принялись ловить рыбу…  с помощью небольшого бредня! )… Этот самый спуск к деревне – или подъём от деревни в гору! – был  самым опасным местом на всей дороге на приуральскую равнину… Узкая каменистая, дорога петлёй закручивалась по крутому склону… Спускаться по ней – и подниматься! – было не только делом трудным – для конных, бычьих экипажей… пустых и гружёных автомобильных, тракторных транспортов, но и крайне опасным, в особенности для  грузовиков: любой сбой в работе двигателя, отказ тормозов оборачивались серьёзными катастрофами… бывало, даже с человеческими жертвами…  По требованию водителя «Студебекера, мы с папой, так сказать, спешились: от греха подальше, как заметил наш предусмотрительный шофер, и рядовым порядком двинулись по крутосклону вниз, в долину… Тяжело гружёный лесовоз с самой малой скоростью пополз серпантином спуска. Минут через пять мы с родителем стояли на нескошенном лугу и, не отрывая глаз, следили за грузовиком… метр за метром одолевавшим смертельный свой маршрут…  Но вот последний поворот и «Студобеккер» с явным облегчением скатился в долину… Водитель заглушился мотор машины и, вытирая мокрое лицо – от испытанного нервного и физического напряжения – в изнеможении  свалился в тень от  грузовика… таким манером и с такими же трудами спустились под гору и два других транспортных  средства, говоря языком гаишника Полубоярова… он в те годы один на весь район был из разряда смотрителей за порядком на дорогах.…

    Колонна наша пересекла деревушку в одну улицу, одолела мелкий брод через Сурень (начало этого водного потока берется в трёх километрах от Мяткиси… в километре от Фёдоровки) и втянулась в густые пойменные леса, состоящие более всего из дотоле неведомых мне деревьев – широколистного ильма… высоких и толстых стволов осокорей, укрышихся под шапкой мелких и узких тёмно-серых листьев…

       Рыча перегретыми моторами, лесовозы добрались присуренской долиной до Тазларово, с возвышенности за деревней нам открылся вид и на Исянгулово – по берегу Ика…, в те годы широкого и полноводного… Шаткий деревянный мост не мог выдержать тяжеленных грузовиков… пришлось одолевать реку значительно ниже его, через довольно глубокий плёс… 

       Через пару километров от переправы накатанная автомобильная дорога разделилась –повернула одним своим лучом направо – в сторону Мраково…  Левая же часть дороги нацелилась в юго-западную часть горизонта – там где-то в более, чем сотне километров и находилась цель нашего путешествия – Чкалов-Оренбург, когда-то центр обширного края-губернии, в состав которой – до революции и первые послереволюционные годы входил и   Зилаирский район…

      Ухабистой пыльной дорогой наш караван переползал с одного увала на другой – то были как бы предгорья – но в нашем случае – послегорья! – подступы-отступы от родного нам Зилаирского плато, коим и заканчивались Уральские хребты. Протянувшиеся на несколько тысяч километров от Северного Ледовитого океана до жарких казахских степей… Вдоль тракта на близком расстоянии друг от друга стояли деревни и деревушки… с домами большей части из самана… с маленькими окнами… с чаще всего соломенными, камышовыми крышами… В полях работали люди – косили травы, собирали в копны сено… везли куда-то его на огромных телегах-арбах, запряжённых либо парой лошадей или парой невозмутимых со жвачкой в слюнявом рту быков… Если папа подрёмывал, роняя голову на грудь, мне же всё представавшее перед глазами было вновье, никогда до того невиданным… и вызывало самый жгучий и глубокий интерес… Я даже про тошноту свою мучительницу забыл – всё глядел и глядел, не отрывая взора от набегающих картин чужой и чем-то непонятной жизни…